Европейский университет в Санкт-Петербурге
Карта сайта Поиск English
 
Университет Новости Прием Обучение Факультеты и центры Проекты Научная жизнь Библиотека


Выше уровнем

Факультеты и центры >> Центр полевой этнологии

Материалы конференции "Полевые методы в социальных науках"

Пекка Хакамиэс
Университет Йоэнсуу

К истории теории и практики фольклористических полевых работ в Финляндии в XX веке

(текст доклада)

Историко-географическая школа имела господствующее положение в фольклористике Финляндии вплоть до начала 1960-х годов. Хотя школа, естественно, со временем сильно изменилась, ее принципы и основные требования сохранились. Эти подход и метод предполагали большие полевые материалы с разных регионов исследуемого ареала. Собирательская работа должна была охватить всю страну или весь культурный ареал, и знатоки школы говорили о "совершенном материале", имея в виду материал, как можно более полный в количественном отношении. (Kuusi 1980, 26.) Качественно главным считали подлинность и "фольклорность" записей, то есть устную передачу без участия письменной литературы и определенную стереотипность (Krohn 1971, 46-49). Этого можно было достичь с помощью массивной полевой работы. Благодаря усилиям представителей школы фольклорный архив в Финляндии стал одним из самых больших и лучше систематизированных в мире.

Но, как ни странно, теоретики школы уделяли очень мало внимания практической работе в поле, методам собирания и информантам, хотя в действительности у представителей школы накопился значительный опыт полевой работы. Замечание Мартти Хаавио 1946-го года хорошо выражает нерефлексивное отношение исследователей к материалам: "Всякое фольклористическое исследование основывается на архиве" (Haavio 1946, 352). - То есть, материалы как будто сами по себе накопились в архиве. Вообще фольклористическую науку тех времен можно считать позитивистской. Если выразиться метафорически, то для исследователей историко-географической школы фольклор являлся ягодами, которые ждут собирания, потом классификации и анализа.

Собирали продукцию классического фольклора, который в основном имел весьма устойчивую форму и существовал независимо от собирателей. Существование фольклора мало зависело даже от исполнителей. - По крайней мере, так думали фольклористы того времени. Как характеризует ситуацию Оути Лехтипуро: информант является не субъектом своего знания, а свидетелем (Lehtipuro 1998, 6). Датский фольклорист Биргитте Рёрбюэ считает такой взгляд, свойственный историческому изучению фольклора, эссентиалистическим (Rorbye 1996, 2). Также Лаури Хонко отмечает сосредоточение внимания на записываемых текстах и игнорирование контекста и исполнителя, и характеризует старую, историко-географическую школу лозунгом "текст - король" (Honko1998, 45).

Практически каждый видный финский фольклорист проделал обширную полевую работу и таким образом лично познакомился с жизнью фольклора, исполнителями и с разными аспектами, практикой собирания. Но это никак не проявилось в их научной деятельности, и представление о практике полевых работ можно получить лишь на основе личных воспоминаний и путевых описаний. Совсем исключительным можно считать высказывание Вяйнё Салминена относительно личного творчества исполнителей: "Ты задумывался когда-нибудь о том, как певец, от которого ты записываешь, по своему вкусу добавляет и соединяет, как он понимает то, что он поет, и как он это представляет в своем воображении " (Virtanen 1988, 22-23   Salminen 1908).

Второй период в истории фольклористической полевой работы открыто начался в середине 1960-х годов, когда молодые фольклористы Северных стран начали осознанно развивать методы собирания (Lehtipuro 1983, 213). В их мышлении уже явно ощущалось влияние американской культурной антропологии и общественных наук, тогда как их предшественники опирались прежде всего на литературоведение. В терминологии появилось новое слово: информант. Молодое поколение 1960-х годов уделяло больше внимания информантам, отношениям между информантом и собирателем и контекстуальной информации. (Faltarbetet 1968.) До этого контекст обычно ограничивался местом и датой записывания и именем и возрастом исполнителя. Теперь фольклор хотели записывать и исследовать "живым", в естественном контексте, а не на основе архивных текстов. (Ср. Abrahams 1992, 39-40.) В исследовании, даже среди студентов, считалось престижным собирать себе материалы, а не опираться на архивные коллекции.

Одновременно с изменением собирательских принципов и практики среди теоретических течений фольклористики господствующее положение получила школа исполнения, представители которого соединили достижения социолингвистики и этнопоэтики со школой устной формулы (Honko 1998, 46-47). Представители школы исполнения поставили под сомнение существование устойчивых текстов и иногда, впадая в крайность, считали архивные коллекции кладбищем фольклора. Но это все произошло постепенно, и новая школа получила в Финляндии влиятельное положение только под конец 1970-х годов.

В течение 1960-х годов фольклористы развивали все более отделанную технику выявления личного запаса фольклора и прочей традиции у каждого информанта. Возрос также и интерес к контексту, к условиям жизни фольклора. Чтобы быстро и эфективно найти "хороших носителей традиции" начали разрабатывать так называемые тестировочные вопросы. Это были вопросы по разным жанрам и темам местной устной традиции. С помощью таких вопросов хотели узнать широту, особенности или характерные темы репертуара каждого информанта. Контекстуальные вопросы касались значения и культурной среды собираемых фольклорных текстов, а также личного отношения информанта к тому, что он исполняет. Считали нужным записать и достаточное количество сведений о самом исполнителе, как то: основные черты жизни, образование, места жительства, религиозность и черты характера. Все эти сведения служили и целям критики источников. (Pentikainen 1968.)

Этот период можно охарактеризовать метафорой шкафа со множеством ящиков, которые фольклорист открывал, чтобы узнать их содержимое. Можно полагать, что важным вкладом в развитие новой полевой методики стал магнитофон, которым начали пользоваться уже в начале 1950-х годов, но который нашел свое место в полевой работе лишь в 1960-е годы. Все еще считали, что в объективном мире есть "элементы", называемые фольклором, которые нужно было найти и записывать текст полно и в чистом виде.

Одновременно с обращением фольклористического внимания на носителей традиции и контекст, "классический фольклор" все быстрее уходил. Пожалуй, в этом скрывается одна из причин того, что фольклористы начали все больше документировать биографические данные информантов и контекст фольклора. По крайней мере, смена парадигмы очень удачно совпадает с коренным изменением поля фольклористики. Нельзя определенно сказать, что является причиной и что следствием, но по времени все отлично совпадает. В стремлении перевернуть парадигмы иногда преувеличивали. По воспоминаниям Матти Кууси, в 1960-е годы какой-то радикальный скандинавский молодой фольклорист воскликнул: "Долой текст, давайте изучать контекст". На это сам Кууси с мягкой иронией заметил, что его больше увлекает картина, чем рама вокруг нее.

В 1960-е годы были начаты специальные проекты собирания прозаического фольклора определенного региона. До этого старались собирать фольклор в одинаковой мере на всей территории Финляндии, но результат, естественно, зависел прежде всего от активности местных собирателей-энтузиастов. В конце десятилетия работники фольклорного архива признали, что тщательное документирование фольклора по всей стране, в частности прозаического, им не по силам, и они решили сосредоточить свою собирательскую работу на некоторых приходах в разных частях Финляндии, чтобы получить более полные материалы для углубленного изучения.

В конце 1960-х годов фольклорный архив начал организованно собирать так называемый мемуарный материал. Это были в основном автобиографические рассказы людей определенной профессиональной или социальной группы или очевидцев исторических событий, которые были записаны в соревновании по собиранию материалов. Люди получили брошюру, представившую правила писания и широкий диапазон тем для примера, написали свои воспоминания, и авторитетное жюри наградило лучшие записи. Таким образом, постепенно, рама все же заменила картину: собирали контекст вместо текста - или контекст стал текстом. Сходные кампании по собиранию мемуарного материала по определенной теме организуют и сегодня. В последнее время предметом собирания было положение безработного и значение отца в семье.

Этот переворот, естественно, оказался окончательным, поскольку классический, устный фольклор со стабильным текстом встречался уже довольно редко, и его можно было считать исключением. Постепенно и в исследовании в центре внимания оказались более или менее автобиографические рассказы о прошлом, так называемая "устная история", в которой фольклористы стараются найти знаки коллективности и стереотипности. В первую пору фольклористы чувствовали некоторую сдержанность или недоверие к такому материалу, и в начале 1980-х годов мемуарными материалами фольклорного архива пользовались прежде всего социологи и некоторые историки. Официальным основанием для собирания подобного материала в архиве было то, что таким образом были документированы такие стороны в жизни простых людей, которые слабо или никак не были отражены в официальной статистике и документации разных общественных учреждений.

Третья фаза полевой работы несет отпечаток так называемого "кризиса репрезентации" в культурной антропологии в 1980-х годах и возрастающей рефлексивности в науке (Напр. Clifford & Marcus 1986; Ehn & Klein 1994). Исследователи начали более серьезно задумываться о своем положении в поле и его влиянии на результат. Одновременно философская, теоретическая основа науки изменилась, и получил популярность герменевтический подход. Целью исследования и полевой работы оказалось уже не собирание объективно существующих текстов, а понимание поведения и мышления исполнителя и характера всей ситуации записывания исполнения. Фольклор не ожидал в готовом виде собирателя в поле, а полевой материал создавался в совместной деятельности исполнителя и собирателя. Лозунгом этой волны можно считать замечание: "действительность является социально конструированной".

Решением поднятой проблемы считается "диалогическая полевая работа" - фольклорист не собирает материал, который в готовом виде ждет его, а материал создается в диалоге между информантом и собирателем (Honko 1992; Vasenkari 1999). Тогда между исследователем и информантом нету строгой иерархии, а они встречаются как равные и вместе стараются найти взаимопонимание. Это влияет и на практическую работу: информант не просто старается отвечать на заданные вопросы и исполнять то, что просят. Он может более свободно беседовать по договоренной теме, а задача исследователя - улавливать значение в речи информанта.

Это также означает позицию за конструктивизм или не-эссенциализм и против эссенциализма. Биргитте Рёрбюэ считает главными течениями в фольклористике историческую направленность, о которой уже шла речь, и направленность истолкования или интерпретации, что свойственно более новой фольклористике. Последняя, которая стремится к пониманию поведения и мышления исполнителя а также ситуации записывания, имеет совсем другую научно-философскую основу, чем старшая историческа школа. (Rorbye 1996, 9-10.)

Хотя некоторые представители исполнительской школы стараются совсем отрицать существование устойчивых фольклорных текстов, мне кажется, что по существу эти школы умещаются в рамках одной науки и непримиримого противоречия между ними нет. Классический фольклор по существу совсем другое явление, чем автобиографические интервью. То есть, представители разных направлений не по-разному смотрят на сходный предмет, а пользуются принципиально разными материалами. Как представители исполнительской школы доказали, стабильность фольклорного текста является условным, и в какой-то мере текст воссоздается каждый раз в исполнении. - Здесь мы сталкиваемся с проблемой вариации в фольклоре, но это уже другой вопрос (Ср. Lehtipuro 1998, 9). Несмотря на закономерное варьирование текста, эпическая песня, заговор или сказка в основном были исполнены безчисленное количество раз до записи, тогда как автобиографический рассказ, пожалуй, будет первый раз исполнен в интервью информанта с собирателем. Именно в такой ситуации действительность и рассказ конструируется или реконструируется совместными усилиями участников, и полевой материал создается а не собирается.

Литература

  • Abrahams, Roger D: The past in the presence: An overview of folkloristics in the late 20th Century. - Folklore processed. In Honour of Lauri Honko on bis 60th Birthday. Studia Fennica Folkloristica l. Ed. by Reimund Kvideland et al. Helsinki, SKS 1992.
  • Ehn, Billy & Klein, Barbro: Fran erfarenhet till text. Om kulturvetenskaplig reflexivitet. Stockholm, Carlsson 1994.
  • Faltarbetet Synpunkter pa etno-folkloristisk faltforskning. Helsingfors, SKS & SLS 1968.
  • Haavio, Martti: Hajamietteita kansanrunoudentutkimuksemme tulevista tehtavista. - Virittaja 4/1946.
  • Honko, Lauri: Dialogisesta kenttametodista. - Sananjalka 34. 1992.
  • Honko, Lauri: Textualising the Siri epic. FF Communications No. 264. Helsinki, Suomalainen Tiedeakatemia 1998.
  • Krohn, Kaarle: Folklore methodology. By Kaarle Krohn; formulated by Julius Krohn and expanded by Nordic researchers. Austin, Texas, University of Texas Print 1971.
  • Kuusi, Matti: Suomalainen tutkimusmenetelma. - Perinteentutkimuksen perusteita. Ред. Outi Lehtipuro. Porvoo, WSOY 1980.
  • Lehtipuro, Outi: Trends in Nordic Folkloristics. - Trends in Nordic Tradition Research. Ed. by Lauri Honko and Pekka Laaksonen. Studia Fennica 27. Helsinki, SKS 1983.
  • Lehtipuro, Outi: Paradigm change in Finnish folkloristics. An inside view. - Presented at the XIIth Congress of the International Society for Folk Narrative Research, Gottingen 26.-31.7.1998.
  • Pentikainen, Juha: Testfragor, kontextfragor och kallkritiska fragor i intervjun. -Faltarbetet. Synpunkter pa etno-folkloristisk faltforskning. Helsingfors, SKS & SLS 1968.
  • Rorbye, Birgitte: Aktuelle forskningsretninger i folkloristikken. Tolkende og historisk folkloristik. Доклад на семинаре NIF В Tyрку, 1996.
  • Salminen, Vaino: Mietelmia tyomailtamme. - Antero Vipunen 1908.
  • Vasenkari, Maria: Adialogical Notion of Field Research. - ARV. Nordic Yearbook of Folklore. Vol. 55. Uppsala, The Royal Gustavus Adolphus Academy 1999.
  • Virtanen, Leea: Runonkeraaja Vaino Salminen. - Sata vuotta suomalaista folkloristiikkaa. Peд. Eeva-Liisa Kinnunen. Helsinki, Heisingin yliopiston folkloristiikan laitos 1991.
  • Writing culture. The poetics and politics of ethnography. Peд. James Clifford and George E. Marcus. Berkeley, University of California P., 1986.
 
 

Университет | Новости | Прием | Обучение | Факультеты и центры | Проекты | Научная жизнь | Библиотека | Карта сайта | Поиск | English
©2000-2005   ИДПО "Европейский университет в Санкт-Петербурге"