Европейский университет в Санкт-Петербурге
Карта сайта Поиск English
 
Университет Новости Прием Обучение Факультеты и центры Проекты Научная жизнь Библиотека


Выше уровнем

Факультеты и центры >> Центр полевой этнологии

Конференция "Полевые методы в социальных науках"

Марина Хаккарайнен

(факультет этнологии ЕУСПб)

Носитель традиции как собиратель

(текст доклада)

1. Носитель традиции как собиратель

В 1998-1999 годах я работала в Чукотском автономном округе в рамках проекта "Креольские общности на Северо-востоке Сибири" (совместный проект с университетом Аляски, Фейрбэнкс, руководитель проекта П. Швайцер, руководитель экспедиции 1998 г. - Н.Б. Вахтин). Нужно отметить, что коренные жители этого региона занимают активную позицию рефлексии по отношению к своей традиции и являются постоянными собирателями традиционного знания. В этом смысле их можно приравнять к тем ученым-этнографам, которые ориентированы на "сохранение" традиции. Традиционное знание для коренных жителей Чукотки характеризуется тем, что с одной стороны оно является знанием их предков и в этом смысле оно "свое". С другой стороны, это по праву наследования свое знание, по мнению многих информантов не принадлежит им. Однако его можно и нужно собирать, сохранять и передавать детям. Таким образом, активное отношение к традиционному знанию является одним из важных компонентов построения северной идентичности жителей региона.

Отношение коренных жителей Чукотки к своему традиционному знанию можно рассматривать в трех аспектах: сопоставление своего повседневного знания с традиционным знанием родителей и предков; сопоставление себя как жителей Чукотки и своего традиционного знания со знанием современного "цивилизованного" общества; и сравнение традиции своей этнической группы с традициями других народов, живущих в данном регионе.

1.1.

Материалы, собранные в результате этой полевой работы, дают основания говорить о том, что коренные жители данного региона, независимо от своей этнической идентичности (будь то чукчи, чуванцы, эвены и пр.), сопоставляют свое знание с традиционным через призму "осознания" нарушения преемственности традиции между поколениями. Дети не научились языку своих родителей, в то время как родители не только владели своим языком, но умели общаться и на языке своих соседей. Дети не соблюдают обычаев предков, в то время как предки соблюдали все обычаи и ритуалы. Дети не имеют правильных экологических навыков: не носят традиционную, то есть в их собственном понимании более приспособленную к климатическим условиям одежду, утеряли навыки оптимального для здоровья рациона, не умеют правильно обращаться с животными и жить в согласии с природой, не умеют взаимодействовать с ландшафтом (не имеют навыков ориентироваться на местности) и пр. Все эти знания и навыки имели их предки и таким образом пережили "ледниковый период" (ЕУМарк98). Не переняв необходимое знание, современные люди не смогли заручиться поддержкой предков, остались "без рода, без племени" (ЕУМарк99, Пф-15) и "помощи уже неоткуда брать" (ЕУМарк98). То есть это нарушение преемственности традиционного знания воспринимается как разрыв связи с предками и как угроза для здоровья и способности к выживанию.

Общеобразовательное, интернатское, а значит, унифицированное знание современного коренного жителя Чукотки, оторванное от традиции - а именно на него ссылаются информанты как на полученное ими взамен знания предков - зачастую воспринимается не только как бесполезное, но и как вредное для экстремальных условий Севера. Для чукотских жителей знание традиции выступает в качестве символа "правильного" образа жизни и дает единственную возможность выжить. Таким образом, осознание нарушения преемственности традиции и недостаточности "цивилизованного" знания является движущей силой для активного собирательства со стороны коренных жителей региона.

"А вот сейчас… как говорится, поднять бы сейчас старых вот этих людей, то есть как раньше жили, как вот раньше жили? Сейчас поднять бы их, да… говорят, научите… так их… научите… […] ребята смеялись. Я им говорю: "Вы не смейтесь! Что они [археологи] там копают". - "Ерундой занимаются, копают. Безделушки…" Я говорю - "Сейчас дойдет до того времени, что мы будем так же все делать по-старому, и луки, и стрелы, как раньше жили… силки делать". […] А сейчас - "Правильно, как ты сказал". [Только так и] выживешь" (ЕУМарк99).

1.2.

Характер собираемой информации зависит от того, на какие представления о собственной принадлежности и собственной традиции ориентирован собиратель. На территории Чукотки проживают люди, которые относят себя к различным этническим группам коренного населения. Различные группы создают свою коллективную идентичность на разных основаниях. В связи с этим, собирательство представителей разных групп будет дифференцировано по объектам интереса. Конечно, особый интерес для собирателя-носителя-традиции представляет знание о своих предках. Практически все информанты, с которыми мне довелось работать, независимо от принадлежности к этнической группе, собирают для себя рассказы о знающих людях, о религиозных воззрениях предков, о погребальном обряде, а затем их активно пересказывают и обсуждают. Однако, на этом фоне всеобщего собирательства можно заметить и особые предпочтения. Например, для жителей пос. Марково, относящих себя к "речным жителям", идея утраты связи с предками не является основной. Для той части марковских жителей, которые считают себя "живущими как русские" и причисляют себя к потомкам казаков, а по сути дела к некой обобщенной группе русских, важным моментом конструирования коллективной идентичности является встраивание своей общности в общероссийский исторический контекст. Поэтому для них немаловажную роль играют исторические (имеющие книжные истоки) тексты об освоении казаками восточной Сибири, о приходе их предков на занимаемую ими сейчас территорию. Марковские жители собирают в подтверждение этому фольклорные тексты, выявляющие связь пос. Марково с общерусской традицией. С другой стороны, они подчеркивают свою особость в этих рамках, отличая себя от приезжих. Поэтому основным предметом интереса для них являются особенности марковского говора - марковцы собирают особые марковские слова и выражения. Причем для них очень важна легитимация собранного через книжные тексты. Поэтому, по-видимому, не случайно одна жительница пос. Марково, которая не очень была расположена к беседе, принесла на встречу с нами, исследователями из Петербурга (1998), словарь индигирского "казачьего, сибирского" говора Биркенгофа - туда она постоянно вписывала параллельные индигирским марковские слова и значения к ним, а также принесла книгу, в которой освещалась история Марково.

Для тех жителей, которые причисляют своих предков к кочевым оленеводам, более важными оказываются старые традиции, связанные именно с жизненным укладом, а также верования. Безусловно, одним из самых значимых символом для них является образ шамана.

"…раньше как шаманы, они же шаманы знали не только галактику, они знали, где зверь водится, где пройдет рыба, где рыба пройдет… где пролет птиц, перелет большой, где можно добыть, где рыба сейчас будет. Шаманы ведь даже… все это знали…" (ПМА, ЕУМарк99).

Соответственно, рассказы о шаманах представляют особый интерес для этой группы. Шаману в этих рассказах приписываются свойства, знания и умения, которые характеризуют его как всезнающего и могущественного героя, безвозмездно помогающего людям в самые трудные минуты их жизни.

2. Носитель традиции как эксперт и комментатор

Безусловно, необходимым условием понимания процессов передачи традиции является отношение к различным источникам информации, их оценка и легитимация получаемого знания самими участниками этого процесса.

2.1

Источники, из которых традиционное знание черпается, могут быть самыми разнообразными: "старики рассказывают", "очевидцы рассказывают", "фильм видел", "в книге написано", "в журнале были научные статьи". Особо значимой является книжная информация. Например, в пос. Марково книгой, на которую постоянно ссылаются жители, является книга уроженца пос. Марково, первого марковского учителя А.Е. Дьячкова "Анадырский край" (1992 [1893]). Во многих домах есть целая подборка книг о Чукотке со стандартным набором: литературно-этнографические рассказы В.Г. Богораза, рассказывающая о влюбленных в Чукотку приезжих-романтиках книга "Территория" О. Куваева и другие книги в которых действие происходит на Чукотке.

2.2.

Информация о собственной традиции черпается, конечно, не только из книг, но и из устных рассказов. Так как источники "традиционного" знания разнообразны, отношение к ним также различно: тексты имеют неодинаковый статус. Носители традиции в данном случае сами выступают экспертами и выбирают свои собственные приоритетные источники информации: зачастую своих постоянных стариков-информантов. Надо сказать, что иногда собирателей-любителей также постигают неудачи, как и исследователей. Например, житель пос. Марково (юкагир, 1962 г.р.) в 1999 году рассказал о том, как он пытался расспрашивать одного считающегося знающим старика:

"Я начал его спрашивать - [молчит] как партизан. […] как партизан. Я магнитофон так незаметно: "Нет, уж этого я не знаю, этого-то я не видел, это ж я не слышал" (ЕУМарк99).

Иногда, по мнению жителей, коммуникация между стариками и молодежью затруднена из-за незнания языка. Между тем, секреты стариков по мнению многих невозможно узнать на чужом языке.

"Дело в том, что ты понимаешь, вот много зависит от того, что… я тебе говорю… знание языка дает, очень много. Те секреты, которые старики, раньше же у них секретов много было…" (ЕУМарк99),

в то время как дети знают только чужой язык:

"У меня отец по-чукотски разговаривал, по-русски совсем не знал. А мы все только по-русски. Мать переводчиком была. Что они могли рассказать нам?" (ЕУМарк99).

Несмотря на то, что по мнению представителей среднего и младшего поколения, старики ничего не хотели и не хотят рассказывать, реально они являются довольно важным источником знания традиции. И, если собирателю удается наладить контакт со своим стариком-информантом, авторитетность рассказанного стариками не подвергается сомнению. Однако, она постоянно является предметом оценки и зачастую подкрепляется "книжным" подтверждением.

При передаче полученного знания о традиции далее собиратель-носитель традиции зачастую апеллирует к авторитету одного знающего старика, иногда к традиции вообще, реже к своим родителям. Так, например, довольно редкий случай, когда информант ссылается на знание своих родителей, подчеркивая этим особый статус полученного знания.

"Вот тут [в Анадыре] местные берут обычаи из книг. А обычай - это природа и человек. Я 42-го года. Я живу, как мне мама сказала" (ЕУМарк98).

Чаще можно услышать мнение, что родители сами ничего не хотели рассказывать. "Инф.:…сидят и сидят, сидят и сидят и разговаривают на чукотском языке. Тем более, что мы, что вот интересно, […] дети, свой язык мы все не знаем. Это вот именно из-за нашей мамы, между прочим. Потому что она сказала - вам не надо знать чукотский язык. Соб.: Почему? Инф.: Да. Тоже я потом спрашивала - мам, почему? - Все равно вы не будете жить в тундре. […] Не надо знать язык" (ЕУМарк99). Знания, источник которых для собирателя-носителя традиции в контексте разговора с исследователем неочевиден, обычно подтверждаются ссылкой на науку: на ученых, на научные учреждения, на квазинаучные представления.

"У нас вот так именно шаманы имя выбирали, понимаешь? […] И вот так же шаманов подымали. Раз - не подымается - он не дает добро. […] один американец ученый, да, не знаю кто… вот он как-то побывал у юкагиров. Он не поверил этому, что вот ему рассказали. […]…он ошарашен был - ни фига себе! Он не верил, что такое может быть" (ЕУМарк99).

Или:

Мы думали, все это пропало, все это исчезло, оказывается… знали люди даже в Санкт-Петербурге… Санкт-Петербургский университет имени Герцена…" (ЕУМарк99).

Кроме того, это знание постоянно сравнивается со знанием более престижной социо-культурной группы, с "цивилизованным" знанием. О традиционных практиках часто можно услышать рассказы, в которых используется "квазинаучный" языковой регистр, при помощи которого рассказывающий подтверждает ценность своей традиции для всех.

"Потом то же самое, ампутирование. У нас же каждая женщина знает, как оленя разделывать. То есть анатомию человека тоже прекрасно знает. Если надо - делалась ампутация. Тоже, ну, как скажем… мухомор давали человеку в определенных количествах, ну и держали… И тоже делали ампутацию очень искусно, кстати. Ну, здесь хирург искромсает, а раньше это было вот именно ту часть отсекают, которая мертвая. […] То есть пожилые люди знали. […] Это не все, да это не все делали. Ну, как вот есть знахари вот там, в России, допустим, у нас тут люди знающие, которые прожили какую-то жизнь, умели общаться с духами" (ЕУМарк99).

2.3.

Таким образом, можно говорить о постоянном взаимодействии "возвращаемых" традиционных знаний, полученных из различных источников. Полученные знания традиции и о традиции подвергаются оценке, осмыслению, сравниваются с другими знаниями, полученными из других источников, комментируются, а затем рассказываются далее.

"Ну, отец старался, когда вот сейчас… рассказать… он тоже рано умер. Потом я очень жалею… стараюсь уж как-то из литературы, и тут есть уже. Ну, как-то возрождается все это. Стараешься все дочери это привить" (ЕУМарк99).

3.

Несмотря на то, что (как мне сообщил один из информантов)

"…здесь… народ такой, что он в грудь себя никто не колотит "я такой-то". Просто считают себя местными жителями и все. Да они там, в разговоре там, я… по пьянке сказать… "я ламут" или "я чуванец". Но в обыденной жизни никто такого говорить не будет…" (ЕУМарк99), -

тем не менее, обсуждение местными жителями между собой особенностей своей группы и отличий своих обычаев от обычаев соседей, по-видимому, регулярно практикуется. Местные жители довольно внимательно относятся не только к обычаям своих предков, но и к обычаям и особенностям соседних групп: к украшениям и крою традиционной одежды, к ведению хозяйства, к верованиям и способу погребения.

Таким образом, коренные жители занимаются активным собирательством своей собственной традиции. Посредством практики собирательства они формируют свою идентичность, ставя себя в контекст своей традиции, в контекст современной "цивилизации", а также формируют свою групповую принадлежность внутри чукотского сообщества.

4.

Возникает вопрос - А какое отношение все это имеет к полевым методам в социальных науках?

Дело в том, что исследователь-антрополог, занимающийся проблемами Севера, имеет дело именно с людьми, активно относящимися к традиции. Такая рефлексия носителя традиции является довольно распространенным для Севера явлением. И надо заметить, что ситуация повышенного интереса к своему традиционному знанию носителей культуры не мешает, а наоборот помогает антропологу понять изучаемое сообщество.

(4.1.) Во-первых, активное отношение собирателя-носителя традиции к собственной традиции ставит его в позицию исследователя. Это дает возможность носителю традиции и исследователю-антропологу вступить в диалог, в результате которого возникает новое знание для каждого из участников диалога в соответствии с его целями и задачами. Так, работая на Чукотке, я часто ходила интервьюировать информантов не одна, а с каким-нибудь местным жителем, который не только присутствовал при беседе, но и активно задавал вопросы сообразно своим интересам. После интервью мы обсуждали услышанное. Иногда я просила прокомментировать некоторые темы интервью. Иногда комментировала сама и спрашивала, насколько верно я поняла то или иное явление. То есть происходил обмен мнениями людей, находящихся в равной позиции: ситуации допроса - а именно с ним часто сравнивают ситуацию интервью - не возникало.

(4.2.) Во-вторых, собирательская деятельность носителей традиции сама по себе является интересным объектом антропологического изучения. Собираемая носителями традиции информация, комментарии к ней, способы ее легитимации могут рассказать исследователю многое о том, каким образом происходит усвоение и формирование традиционного знания, а также его функции в условиях современного общества. Кроме того, вся специфика полевой работы исследователя-антрополога вполне представлена и в работе собирателя-носителя-традиции: это выбор источника информации, нахождение контакта со своим информантом, сравнивание полученной информации с уже имеющейся, ее коррекция и осмысление, передача далее.

(4.3.) В третьих, анализ собирательской деятельности носителей традиции может помочь антропологу определить свое место в этом процессе, посмотреть на себя со стороны, и, безусловно, дает возможность понять себя и свою мотивацию.


Использованные материалы

  • Материалы экспедиции на Чукотку (Анадырь-Марково) 1998 года. (ЕУМарк98). Материалы хранятся на факультете этнологии ЕУСПб.
  • Материалы экспедиции на Чукотку (Анадырь-Марково) 1999 года. (ЕУМарк99). Архив факультета этнологии ЕУСПб.
 
 

Университет | Новости | Прием | Обучение | Факультеты и центры | Проекты | Научная жизнь | Библиотека | Карта сайта | Поиск | English
©2000-2005   ИДПО "Европейский университет в Санкт-Петербурге"