Европейский университет в Санкт-Петербурге
Карта сайта Поиск English
 
Университет Новости Прием Обучение Факультеты и центры Проекты Научная жизнь Библиотека


Выше уровнем

Факультеты и центры >> Центр полевой этнологии

Материалы конференции "Полевые методы в социальных науках"

Ж.В.Кормина

Неинтересные темы

(текст доклада)

Любому человеку, имеющему опыт полевой работы, известно, что для успешного интервью необходимо создание комфортной коммуникативной ситуации. Комфортной прежде всего для интервьюируемого. Потенциальному информанту должны быть ясны цели опрашивающих (это, конечно, не означает того, что цели определены им верно). Обычно для установления контакта мы сообщаем, что хотим узнать "про старую жизнь", тем самым невольно настраивая наших собеседников на рассказы об экзотике - либо об уходящих культурных практиках, либо о таких практиках, которые оцениваются самим носителем культуры как специфичные для его локальной традиции (деревни, прихода). Отказ от беседы информанты нередко мотивируют тем, что они еще слишком молоды, чтобы представлять традицию. Ответ: "мы не старинные" в качестве отказа на предложение побеседовать является экспликацией представления о традиции как о том, что было "в ранние времена".

Информант говорит охотно в следующих случаях:

  1. если темы беседы дают ему (ей) возможность репрезентировать себя как компетентного носителя традиции - традиции как истории и традиции как особого, единственно правильного образа жизни ("как раньше было" - праздничная культура, свадьба, как "должно" быть - похороны и как "бывает" - колдовство, лечение);
  2. если предмет разговора связан со страшным и удивительным; это традиционные для данного локального варианта культуры нарративы, повествующие, как правило, о тех или иных случаях столкновения с "чужим": о "приходящих" покойниках, о проклятых и заблудившихся в лесу детях, о пьяных, заснувших на камне-печке и пр., воспроизводить которые здесь принято в определенной коммуникативной ситуации;
  3. информант хочет поделиться своими наблюдениями относительно традиции, и берет на себя роль "экскурсовода". Обычно это человек, живший какое-то время в городе и потому, с одной стороны, "равный" приехавшему оттуда же собеседнику и, с другой стороны, имеющий определенную дистанцию по отношению к своей культуре, предполагающую возможность рефлексии по ее поводу.
Однако далеко не весь опыт носителей культуры попадает в эту область. За скобками остается такая информация, которая оценивается нашими собеседникам как недостойная внимания исследователя и просто неинтересная для беседы. У носителя культуры может иметься опыт участия в определенных практиках, но отсутствовать навык нарративизации этого опыта.

В своем сообщении я хочу поделиться соображениями, которые возникли за время работы над "неинтересной" темой - обрядом проводов в армию. (Работа велась в рамках экспедиции факультета этнологии Европейского университета на северо-западе последние три года).

Развернутый рассказ о проводах на армейскую службу получить непросто, хотя это действо, в котором так или иначе (причем неоднократно на протяжении жизни) участвует каждый житель деревни. Сюжет проводов в армию представляется информантам не заслуживающим внимания, слишком обыденным. Для большинства из них это просто эпизод из "обычной", повседневной жизни. (В отличие от собственно службы, о которой мужчины рассказывают довольно охотно, поскольку это особый, индивидуальный опыт, "лицо". В ответ на вопрос "А Вы служили в армии?" есть большая вероятность получить перечень географических названий и фамилий офицеров, список цифр, включающий номер части и пр.). Определенную роль здесь играет, вероятно, наличие неизбежных в случае с армейской службой ассоциаций с государством, с такой сферой, которая казалось бы не имеет ничего общего с традиционной деревенской жизнью. К тому же информант может предполагать, что в этой области его опыт равен опыту исследователя и потому не видеть смысла в обсуждении подобной темы.

Есть и другие причины. Например, рассказывать о гуляниях перед отправкой может быть стыдно: рассказ об этом вполне может оцениваться нашим собеседником как несоответствующий его сегодняшнему статусу. Надо заметить, что поведение некрутов перед уходом на службу было (и отчасти остается) подчеркнуто асоциальным - они исполняли нецензурные песни и частушки, разбивали окна и пр. В Белозерском районе Вологодской области, где этот фрагмент обряда проводов был разработан, информанты (мужчины) реагировали на вопросы о нем смущенным хихиканьем. Отказ отвечать на конкретные вопросы может также быть содержательным. Приведу пример ситуации, которая представляется аналогичной. Одна жительница д.Чертеж Белозерского р-на Вологодской области категорически отказалась с нами общаться после того, как в наше предыдущее посещение она рассказала об обряде, условно говоря, посвящения в пряхи (нить, спряденную 6-7 летними девочками дед информантки сжег в печи, а их самих усадил голыми задницами в снег). Она сказала, что ей негоже было это рассказывать.

В скором времени после начала разработки темы проводов на службу стало ясно, что проводы в армию в рассказах разных информантов описываются различно, в зависимости от обрядовой роли, с которой себя ассоциирует опрашиваемый: тот, кто уходит в армию (1), та, кто его провожает (мать) (2) и ровесница уходящего на службу (3). Первые и третьи представляют проводы в первую очередь как молодежные гуляния. Вторые же рассказывают о магических действиях, связанных с отправлением сына на службу. В отрывке из диалога, который будет приведен ниже, информантка рассказывает о проводах (без уточняющего вопроса) как о молодежном гулянье, и только после вопроса - как об особой ритуальной практике. Надо заметить, что обычно рассказчик придерживается какой-то одной выбранной им позиции из названных выше.

[беседа происходит с двумя информантками, 1916 и 1923 г.р., в присутствии третьей]

Соб.: А скажите, как раньше вот в армию провожали ребят? Инф. 1: Ну, дак гулянку таку сделают. У меня дядюшку, маминого брата. У! Гулянку. Сделают дак ой. Гуляли. Гармошки. Провожают. А и здесь и сейчас. [обращаясь к второй инф.]: А сейчас, Дашка, делают у вас? <...>[вторая информантка вяло реагирует на предложение рассказать о современных молодежных гуляньях, приуроченных к проводам] Соб.: А сколько они гуляли-то? Инф. 1: Дак целый вечер гуляли… Девки пляшут. Провожают девки. Дробят под гармонь, пляшут, песни поют. Соб.: А родители как-нибудь благословляли, вот когда парень в армию уходит? [родители - слово-шифт, заставляющее информантку сменить регистр: с роли молодежной на роль матери] Инф. 1: А как жё! Что ты, сынок! Неужель не! У меня пошёл Серёженька, дак я его перекрестила. Сынок. И… и потом… Как я ему сказала? Только - я ему говорю - дай Бог… отведи Бог от напрасной смерётушки тебя. Спаси Господь! Вот так скажешь. <...>Соб.: А что-нибудь с собой давали, чтобы вернулся? Инф. 1: Ничого мы не давали. Ничого я не знаю, как други… Вон Дашка провожала своего Кольку. Ты как его бласловила? Инф. 2: А… сто рублей дала… раньше вот… серебре… серя… ну, серебрену эту… копейку… десять рублей… тогда… у меня дано Инф. 1: А! Я ничего не давала. Инф. 2: И два го… два года он держал у себя, приехал с этимы деньгам опять обратно.

На этот раз Дарья охотно поделилась своим опытом проводов сына на службу. Вероятно, это связано с ее более высокой оценкой именно этого опыта, подразумевающего некоторую посвященность в особое знание или, по крайней мере, с возможностью рассказать, как надо поступить в таком случае.

Для матери важна сакральность действий, происходящих во время проводов; цель этих действий - обеспечение удачного возвращения уходящего на службу. Они оцениваются как принадлежащие к особому, тайному знанию, а сам ритуал (благословения, избавления от тоски и пр.) - к сфере приватного опыта (в отличие от молодежных гуляний). Как правило, сообщается, что подобные магические действия происходят в тайне не только от посторонних, но и от уходящего на службу:

Инф.: (…) Потом земельки от дома даётцы ещё.
Соб.: А как это - земельки?
Инф.: Это земелька - вот от крыльца взять. Что значит ты тоснуть не будёшь, и эта земелька - она тянет домой, пять к земельке. Эта земелька с документом - от так он всё и хранил. Он роботал сварщиком и в армии, в Узбекистане служил. Два года тогда было и... домой приехал. Домой пришёл, всё хорошо. Вот так.
Соб.: А вот это нужно делать, чтоб никто не видел, вы давали ему?
Инф.: Да. Потом земельки положила в умывальник, чтоб он помылся этой земелькой. Чтоб тоснуть не тоснуть. Он моетцы, а я положила, чтоб нихто не видал, нихто не знал. А он мылся - вот умывальник-то - потом и говорит: "Бабушка, - бабушка была ещё жива, - чёго это, - грит, - кака-то земля в умывальнике-то?" А я молчу, что это у меня сделано. Но он помыться-то помылся. А бабка подошла, да и гыт: "Да чёго тут. Не знаю, как земля, как она, щё попало". А я молчу, ничего не говорю, это у меня сделано [ЕУ-хвойн-99: МНВ].
Мужчины в большинстве случаев оказываются непосвященными в суть производимых над ними магических манипуляций. Они не знают, что именно давали им матери, провожая в армию. Приведу характерный пример:
Инф.: Мать мне благословение с собой дала. Чтобы остался жив и здоров. Сказала что-то и с собой дала. Мне было отдано - на шее, вроде, или где. Не знаю, что там было. Было завязано в узелке. Дала - носи, милый сын.
Соб.: Сохранили до конца войны?
Инф.: Да. [ПДА 1997: ПИФ]

Мужчины-рассказчики случайно узнают (что создает сюжет для рассказа) о том, что было что-то "отдано" при прощании. Житель д.Заделье Новгородской области узнал, что ему "у матки был хрестик дан", когда его обыскивали перед тем, как отправить на гауптвахту: "меня комбат на гауптвахту, дак и… кошелек-то стал проверять, а отобрал… этот крестик", который лежал в кошельке "завернутый в бумажку": "В то время… неудобно было что ить… в комсомоле был и крестик… это… кошелек такой порядочный был, я и не знал, что он там". [ЕУ-хвойн-99; ИВЕ, 1930 г.р.].

В своих рассказах они репрезентируют себя в качестве профанов, демонстрируя свою непосвященность в тайные ритуальные практики:

Соб.: А вот родительское благословенье какое-нибудь давали Вам родители?
Инф.: В общом... никакого благословенья не было. Но, верно, вот у меня вот этого брата... <...>, Васьки... жена была. Он умерши уже был... У ей... <...> бабушка была, она чё-то знала. Ну, в общем, шептать знала. Ну, и она вот мне говорит, что: "Николай, - гыт, - вот... в Терново там ручеёк, - вот. - Ты, - горит <...> как до ручейка доедешь, - горит, - слезь, - горит, - с телеги и помойся, - горит, - в этом ручейке". Я горю: "А для чего?" - "Помойся, и всё". Я горю: "А для чего", - опять, её Нюркой звать. Я го - "Нюрка, для чего?" - "Скучать не будешь". Скучать, мол, не будешь. Наверно, уж... как она сказала, так я... слез, помылся, всё это... [нрзб: лает собака] Скуки не было у меня такой. Ну - письма всё равно ждал, от мамы или от ей [ЕУ-Хвойн-99: ЕНС].

В приведенном фрагменте интервью рассказчик подчеркивает, что процедура избавления от тоски принадлежит сфере тайного (= женского) знания: сестра его покойного брата получила эту информацию от своей бабки, которая "шептать знала".

Кроме вопросов относительно собственно описания обрядовых действий, в число исследовательских проблем был включен вопрос об отношении к службе в армии и месте этого события с системе обрядов жизненного цикла. Соответственно был расширен опросник. Вопросы (прямые вопросы здесь не работают) задавались таким образом, чтобы информант (это касалось, главным образом, мужчин) "вписывал" службу в свою биографию.

Уход в армию, во всяком случае, с середины 20 века, оценивается как знак вступления молодого человека в брачный возраст. Вполне логично ожидать рассуждений по поводу романтических отношений - ожидания, верности и т.п. Любопытно, что немногие записанные нами рассказы на эту тему записаны не от женщин, а от мужчин. Для них это - серьезно. В отрывке интервью, который будет приведен ниже, информант (1931 г.р.), представляя себя сначала циником и любимцем женщин, а затем обманутым девушкой, на верность которой он, видимо, рассчитывал, предлагает исследователям (два молодых человека и девушка) два варианта репрезентации "мужской судьбы" (известных по современному армейскому фольклору и, видимо, универсальных).

Соб.: А вот сударушки что-нибудь дарили, когда вот в армию провожали?
Инф.: По носовому платку [смеётся]
Соб.: И много у вас таких носовых платков было?
Инф.: Так ить... Которы... которы брал, а которы... думаю, ланно, я уж, приду, дак... я знал, что она мне больше не нады, думаю: пусть платок себе от меня она на память, а... а мне чтоб тебя забыть быстрей. И туда высылали... Ну, оне всё равно... <...> верить-то столько нельзя... сударушкам, ёб твою... У! я тя ждать буду, всё, мол, то, другое, это... Всё - ветер. Не верьте им никогда, женщинам, обманет, с... головы до ног.
Соб.: Ни одна не дождалась?
Инф.: Дождалась... дак.... одна дождалась, а что толку... дождалась-то? Её взять, да... тросом привязать к этому... х трелёвочнику и тащить её, пока она... сама не задохнется. Нечестно... нечестно делают всё. [ЕУ-хвойн-99: ЕНС].

Для сравнения приведу другую историю, точнее, две истории (и два сценария, образца), которые сопоставляются в рассказе - правильная (информанта) и неправильной (родственника его жены) (инф. 1930 г.р.).

Соб. 1: А Вы после армии сразу обратно вернулись сюда?
Инф.: Обратно вернулся и...[предлагали работу в другом месте, но "хозяйка", с которой четыре года "дружили", отказалась] Вот я остался здесь и не поехал.
Соб. 2: А вот считалось так, что если у парня девушка, а он в армию уходит, и он ей пишет, и она ему пишет, то они обязательно потом пожениться должны? Или он мог на другой жениться, вернувшись?
Инф.: Дак ить вот... Которые-то так делают, а которые ... иначе делают... вот... некоторые ... у нас вот нету таких. А говорят (нрзб.) после не получается - то с ним худо, то с ней... Она выйдет вперед - обманет, у ей не клеицы, то у яго... не клеицы. Вот в Ракитине ... у Раиного-то [жены] двоюродного брата тоже... гулял с дочкой с евоной... ну и надо с армии идтить, ну и она ждала, ни с кем не гуляла... И он остался в Москвы и куды-то уехал... говорят... забыл куды-то ... дак говорят, что белые медведи сожрали. Задрали. И ни слуху, ни духу - всё. И она так вот и замуж не вышла...
Соб. 1: И она не вышла?
Инф.: Нет, не вышла.
Соб. 1: Она-то за что? Она-то ждала его, да?
Инф.: Она ждала. Ждала его... А мы четыре года отгуляли, четыре писались, ну... дак ить мы должны посоветоваться всё... она говорит: "не, не согласна". Ну, и я остался здесь. <...> Вот так...

Замечу, что сюжет о наказании за "нарушение клятвы верности" (обязательно - обоих героев) типичен для девичьего рукописного рассказа (несколько таких приведены в сборнике "Школьный фольклор"). Там причиной разлуки также может быть служба молодого человека в армии.

Этот нарратив не мог возникнуть, если бы мой коллега по экспедиции не задал вопрос о том, не собирался ли его интервьюируемый не возвращаться после службы домой. Результат вышел, с одной стороны, непредсказуемый (кто знал, что будет рассказана сентиментальная история?), с другой же - вполне ожидаемый: информант продемонстрировал свои представления о месте события - службы в армии - в жизненном сценарии мужчины, ответив тем самым на глубинный вопрос исследователя.

Подведем некоторые итоги. В том случае, если тема, интересующая исследователя, оказывается неинтересной для информантов, исследователь должен предпринять специальное интеллектуальное усилие, направленное на то, чтобы проблематизировать изучаемую им ситуацию, представив ее в терминах носителей культуры. Однако необходимо быть достаточно чутким (и честным), чтобы понять, возможно ли в принципе изучение избранной проблемы с привлечением полевых методов или в рамках именно этой социальной группы. Так, скажем, бессмысленно, на мой взгляд, заниматься изучением особенностей национального самосознания у крестьян, живущих в регионах, где по тем или иным причинам отсутствует ощущение виртуальной или реальной границы между своей нацией и другой (такое исследование недавно проводилось в Вологодской области). Потому что постановка такой исследовательской проблемы для этой конфигурации культуры нерелевантна.

 

Университет | Новости | Прием | Обучение | Факультеты и центры | Проекты | Научная жизнь | Библиотека | Карта сайта | Поиск | English
©2000-2005   ИДПО "Европейский университет в Санкт-Петербурге"